- u-men.warlab.info -
добавить в избранное   сделать стартовой
     U-Men > черная библиотека > Егор Верюжский - избранная черная лирика...

Егор Верюжский - избранная черная лирика

Язык - междометья да ижицы...

Язык - междометья да ижицы, Солнце мельчает до свечки, гигант-фолиант теперь книжица, личность свелась к человечкам. Людишки истошно ничтожные (ничтожны ведь смерть или роды) кичатся умишками... Тоже мне - царечки убогой природы. Замызганные добродетели в потных зажав кулаченках снуете, незваные дети Шариковых или Чонкиных. Весь мир обслюнявили ручками. Обклеили все ярлычками: залатанный китель - поручику, а ладан - в обитель с дьячками. Пусть бирками определенное, ничтожество спесью брызжет... А я сквозь аллею с кленами нес сердца распухшую грыжу. Я не для того, чтоб ненужными хвастать страстями, а, просто, мне необходимо за ужином с Богом померяться ростом. И если б он жил, а не умер, стащил бы за пейсики с трона!.. Молитвы похожи на зуммер отключенного телефона. * * * * * * * * * Тесно в вашем кругозоре, в цепком неводе имен: каждый третий - опозорен, каждый первый - заклеймен. В обывательский гроб быта несся смех моих мотыг. Люциферовым копытом врезал я судьбе под дых. Сгинь, Вселенная - мне тесно! Лезу к Солнцу по лучу: или я светило тресну, или в морду получу. Пусть в Бастилии я не был, но орет в душе де Сад: "Я хотел бы трахнуть небо в широченный синий зад". июнь 1995

Я схожу с ума

"Костлявые дети играют с котенком - облезлый комочек скулит без глазенок. Девчушка с паяльником уха краюху приплавила мамочке к рваному брюху". (Из детской страшилки) Мне снится сюжет недоношенной песни: горбатые рифмы, которым жить вместе, уродливых образов сиплые стаи... Я гранки предчувствия нервно листаю. Мне снится глазница ослепшего неба, где солнца зрачок от рождения не был. Тьма льется за шиворот, в ноздри и в уши... А крик мой все глуше, и глуше, и глуше. Кичливые призраки злых поколений, вломившись из бреда, талдычат о лени. Повсюду снуют студенистые пальцы, сцепившись в навязчивом траурном вальсе. Изрытые оспой лет стены все ближе, язык потолка штукатуркой лоб лижет. Стянулась Вселенная, выдавив разом из тюбика тела растоптанный разум. Я схожу с ума! Мне снятся проспекты со струпьями пепла, где встарь ненасытное пламя окрепло. В руинах - сиамские микроцефалы : в пылу опьяненья их смерть прозевала. В сопящих кострищах, на углях - скелеты. Паленое мясо. Осеннее лето. Эрзац откровений в безумия призме. Я чту кабалистику каннибализма! Пустились по кругу, хихикая едко, на культях безногие марионетки, обрубками рук завернув в полотенца останки орды нерожденных младенцев. Разводами света из лампочки - клизмы заляпана цепкая маска садизма. Во фраке пред зеркалом, все чин по чину, сдираю осколками клочья личины. Я схожу с ума! Мне снится раздавленный голубь на блюде, а рядом роятся жужжащие люди. Заходится повар, синея от астмы, вкусив из кастрюль разложенья миазмы. Распухший, червивый, висит негр на вилах - не призванный Богом Христос некрофилов. Сползает на челюсти лобик пологий. Гниет на глазах каталог патологий. Несусь наобум в лабиринт сновидений. Пощечина света, затем снова тени. Гробы абортируют Сотсирха наци. Шабашат исчадия галлюцинаций. Кричат: "Суицид должен жизнью караться!" А я раздирал кандалы декораций. Из чучела мира рвал клочьями вату. Я - проклятый Бог, я - стреноженный Фатум. Я схожу с ума! июнь 1994

Пусть скажут обо мне, что я - подлец...

Пусть скажут обо мне, что я - подлец. Пусть говорят о том, что я - подонок, что я в карман к незрячему полез, что я на деле жлоб, лишь видом тонок. Пусть вязнут в непроветренном белье, голодный взгляд насытит грязи ворох. Пусть разнесут дерьмо на двести лье и обсосут его в досужих спорах. Пусть брызжут передержанной слюной. Пусть копят перья, ненависть и сажу. Пусть серость проклинает: "Он - иной!"... Страшнее - если ничего не скажут. апрель 1994

Не сравнивайте меня с Бродским...

Не сравнивайте меня с Бродским, с Ахматовой и Мандельштамом за то, что повадился броскими проституировать штампами. За то, что пытался навылет толпу продырявливать песней. ...Увы, корифеи навыли, а вы туда по уши влезли. И мне ли к вам красться поэтом, расшаркиваясь в каждом такте, влюблено сюсюкать "про это", хромая на стоптанный дактиль? Вам льстит расписная ложь юга? Копайтесь в Омаре Хайяме! Поэзия - гордая шлюха в реальности выгребной яме. Чем можно пронять вас? Зажили душонки трясинами спеси. Про корчи на образа шиле, про мертворождаемость песен, про сати культур в склоке рас, про жженье пенькового ворота - про все это было не раз в века горлопанами ворото. Чем можно пронять вас, когда поэтами ясность залапана? Я в вас циркулирую да сметаю рассудочность клапанов. Я свесился из тишины, ворочаясь в ней языкасто. Безмолвием поражены и вы, и стихов ваших каста! Скукожились в миг рифмы-множители, поэтишек век шел на убыль... Вы себя, как я, вывернуть можете ли, чтобы были одни сплошные зубы?! ноябрь 1995

Смешно?

Смешно?! Смешно, как может быть смешна только сама жизнь. Смешна и несуразна. Нелепа, как придурковатая нищенка, неутомимо пляшущая перед усталыми взглядами прохожих. А они идут и идут мимо, пряча глаза в глубоких воротниках, в рассерженных прическах, да в тусклых рамках лиц. А где-то их уже ожидают холодные шпалы, обрывистые этажи и подмигивающие лезвия. Почувствуй гармонию раздавленного голубя! Стань фрагментом на полотнище безумного сюрреалиста! Вскрой! Растворись в неугомонном круговороте! Или, наоборот - забейся в себя, заройся в теплое мясо ненасытного либидо. Ты и они. Ты или они. Ты вопреки им. Да-да, нет-нет. Вращая барабан противоречий, прошепчи бородатый анекдот из одного слова "Жизнь". Что, смешно?! Да не смешнее, чем дверь, за которой то ли зеркало, то ли портрет, перечеркнутый зарубкой последнего смеха. ...Если камни не летят - значит ли это, что они - за пазухой? ноябрь 1996

Мне острым скальпелем воспоминаний...

Мне острым скальпелем воспоминаний врач-Память сделал вскрытие души, а медсестра-Забвенье гонит маний химеры из сознания глуши. Трясина жара вяжет крылья пыла... Я от вопроса этого оглох: "Что тяжелее - помнить то, что было, или казниться тем, что быть могло?" июнь 1992?

Мы пришли слишком поздно

Мы пришли слишком поздно на омытую временем сцену, жмемся к пыльным кулисам и вдыхаем с трухой нафталин. Торгаши от Фортуны предлагают почти за бесценок место в потной массовке, растворяя статистов в дали. Мы пришли слишком поздно и, познав маету на безролье, из ненужных костюмов мы разводим бесцельный костер. Но чужие репризы мы сбиваясь твердим, как пароли в мир, очерченный рампой, где царит Абсолютный Суфлер. Мы пришли слишком поздно в круговерть затянувшейся пьесы. Хаотичность сюжета - это средство припудрить изъян. В неродившихся строчках отраженье былого приестся. Запоздалый прозаик выгребает окурки из ям. Мы пришли слишком поздно. Лицемеры, погрязшие в фальши, неустанно вещают о божественной цели пути... На заплеванной сцене в глубине - надпись "Выход", а дальше - "Приходящий не вовремя - вовремя должен уйти". Июнь 1994

Койки, матрасы, бой вшей...

Койки, матрасы, бой вшей. Ржавчины едкий иней. Нет на ладонях больше линий. Смазались слов сословья. Стерлась грань "фиги" - "фуги". Шаркают в изголовье звуки. Пялишься в боли призму - мир догорает где-то. Матовый пляшет призрак света. Где ж этот мир бойкий ?! Двери рванешь... Видишь? Те же матрасы, койки... Finish. июнь 1994


голосуй за сайт!

разделы:
главная
концепция
FUCK
библиотека
* true art
MIND
музыка
ссылки
контакт
гостевая

промо
- DeadChannel.Ru -
- МП44 -
- DeadMologa -

©2001-2007 Constructed by Дыворлов
  exec time: 0.00 secs. GZIP applied
тотальный андеграунд: взгляд в индустриальную, киберпанк и другие контр-культуры в поисках Правдивого Искусства... Концепция и Идеология