- u-men.warlab.info -
добавить в избранное   сделать стартовой
     U-Men > черная библиотека > Готфрид Бенн - Похотливое словогниение

Готфрид Бенн - Похотливое словогниение

(Benn) Готфрид (2.5.1886, Мансфельд, - 7.7.1956, Западный Берлин), немецкий писатель, теоретик искусства. Как врач участвовал в 1-й мировой войне и во 2-й мировой войне в рядах гитлеровской армии. Первые сборники его стихов "Морг" (1912) и "Сыновья" (1913) - начало немецкой поэзии экспрессионизма. Б. поэтизировал уродливые картины жизни и смерти в большом городе. сборники "Плоть" (1917), "Мусор" (1919), "Расщепление" (1925) проникнуты таким же пессимизмом. В 1933 Б. пытался сотрудничать с нацистами, но вскоре осознал бесчеловечность их идеологии, и с 1935 нацистская печать начала его травить. После 1945 его абсолютное неприятие мира обострилось (сборники "Статические стихи", 1948, "Дистилляции", 1953; сюрреалистическая проза "Птоломеец", 1949). Публицистика Б. ("Должна ли поэзия улучшать мир", изд. 1957) выражает настроение безысходности, а искусство становится для Б. неким абсолютом...

Синтез

В молчанье ночь. В молчанье дом.
Лишь я, принадлежа светилам,
Пылаю собственным огнем
В ночи, какая мне по силам.

Я выдворен, но лишь в мозгу,
Из мрака, света и тумана -
И все, что с женщиной могу,
Есть наисладкий грех Онана.

Я мерю мир. Я крою кровь
И ночью нежусь в непотребстве,
Ни смерть не властна, ни любовь
Загнать в силки причин и следствий.


Астрочка

Покойник с пивным животом на секционном столе.
Кто-то сунул ему маленькую
Серо-буро-малиновую
Астрочку в зубы.
Когда я.
Начиная с груди,
Длинным ножом вырезал ему язык и гортань,
Она мне мешала, маленькая дрянь,
И норовила увернуться в мозг.
Но я протолкнул ее в брюшную полость -
В ту область,
Где тепло и мокро.

Напейся допьяна в этой вазе!
Астрочка!
Почивай!


Прекрасная юность

Рот девушки, долго провалявшейся в камышах,
Оказался изъеден.
Когда ей вскрыли грудь, пищевод был весь продырявлен.
И наконец под грудобрюшной преградой
Обнаружился крысиный выводок.
Одна из сестричек подохла,
Зато другие пожирали печень и почки,
Пили холодную кровь и тем самым
Организовали себе прекрасную юность.
Прекрасной - и стремительной - оказалась и их собственная смерть:
Весь выводок выкинули в ведро.
Ах, какой прощальный писк они подняли!



Круговорот

Один-единственный боковой зуб шлюхи,
Имя которой не установлено,
Оказался запломбирован золотом.
Остальные, как по негласному уговору,
Исчезли.
Пломбу конфисковал служитель морга,
Реализовал и отправился на танцы.
Потому что, пояснил он,
Только праху следует идти прахом.



Негритянская подстилка

... А белокурая головка белокожей
Лежала в черной луже черной крови.
Разбойничало солнце в волосах
И бедра длинно-бледные лизало -
И оседлало смуглые сосцы,
Не траченные родами и страстью.
Но черномазый - рядом с ней: копытом
Размозжено полчерепа, а пальцы
Его дерьмом заляпанной ноги
Запущены ей в розовое ухо.
... И все ж она лежала, как невеста,
Вся в пене первопраздника любви
И благовеста тысячи небесных
Соитий.
До тех пор, покуда ей
Не взрезал белой шеи острый скальпель -
И красный фартук мертвой крови срыл
Младое лоно.



Реквием

Положенные по двое мужчины
И женщины в распятья без страстей.
Разбиты ребра. Лоб навскрыт. Крестины
Нагих новораздавленных детей.

Три кубка влаги: мозг, кишки, мошонка.
Не разберешь, где Бог, где сатана.
Голгофа?.. Да, но чаще, чем гребенка.
Грехопаденье?.. Больше ни хрена.

Обрубки - в гроб. Как массовые роды:
Где ляжка, где рука, где клок волос.
А вот совокупляются уроды
И у него - в нее - оторвалось.



Доктор

1

Все мое нёбо залепила плоть.
Все, что слыло телесностью и слизью,
Наверченной на вертелы костей,
Шибает в ноздри молоком и потом.
Мне ведомо, как пахнут все они -
Мадонны, шлюхи, - пахнут после пищи,
И после сна, и пахнут в женский цикл,
Ко мне приходят также кавалеры
С кистою на мошонке: дама ждет,
Надеясь, что в нее заронят семя
И бросят навзничь на Господен холм,
А полюбовник весь в рубцах и язвах -
И мозг его ярится, как фантом,
Спеша на выпас посреди тумана,
И сперма слабосильна, как слюна.
За плоть мне платят: но посередине
Моих занятий - срам. И черепа
С причинным местом схожи. Прозреваю:
Когда-нибудь и Палка, и Дыра,
Проступят на челе, взывая к Небу.

2

Венец творенья, боров, человек.
Ступай куда положено - в свинарник!
С семнадцати - с лобковой вошью слит,
Пахучий ротик, вновь пахучий ротик,
Запоры, алименты, геморрой,
Курортные романы, деньги, триппер
И язва или камни к сорока, -
И, полагаешь, ради вот такого
Земля взошла от Солнца до Луны?
Лепечешь о душе? При чем тут души?
Старуха Ночь засрала простыню,
И старец на постели обосрался,
И жрать пора, хоть не сдержать жратвы, -
И, полагаешь, звезды - в восхищенье?
Да к черту! Лучше выхаркни из дыр
Огонь и землю, осуши кишечник,
Проблюйся кровью -
Это подтолкнет
Твой самокат
К самоуничтоженью.

3

Прыщаво, гнилозубо существо,
Которое корячится в постели,
Сливает семя в половую щель
И мнит себя с богинею - и богом.
А плод его, папашу, оттолкнет:
С горбом, с желтухой, с заячьей губою,
Косой, безглазый или без яиц, -
Но даже если будет он нормальным,
Немногое изменит это: смерть
И почва из отверстий засочатся -
Гулянки, трах и брачный ритуал
Убийственны, равно как неизбежны.
И пальчики понюхать.
Зубочистка.
Ах, золотые рыбки!!!
Паренье! Вдохновение! Полет!
И прочерк будней. Бог привязан к сраму,
Как бубенец. О, добрый пастырь наш!
О, чувство сопричастности Творенью!
Козлу, чуть ветер, тошно без козы.


Палата орущих баб

Беднейшие бабы всего Берлина -
Тринадцать младенцев в полутора комнатах,
Проститутки, преступницы, воровки из магазина
Корчатся здесь, и никто не вспомнит их.
Нигде не услышишь такого ора,
Нигде не увидишь подобных мук,
Как среди городского сора,
Как меж ногами сучащих сук.
- Тужься, давай! Понимаешь, нет?
Это тебе, поди, не минет!
Сил не хватает на вас сердиться.
Что разлеглась? Начинай трудиться.
Так повернешься, сяк извернешься.
Что ж, бывает, и обосрешься.
Вот он, в дерьме и в ссаке. Здорово!
Синий?.. А ты хотела - какого?
На одиннадцати койках, в слезах и в крови,
На одиннадцати помойках, реви не реви.
А новые глазки блеснули - глядь,
Время, красавица, ликовать.

Плоти невзрачный на вид комок
Как бы от радости не занемог.
А околеет он - смертью разбужена,
Пустится в плач остальная дюжина.



Мать

Ты на челе моем раскрытой раной
И рана не смыкается никак,
Хоть и болит лишь изредка. Но как
Не рухнуть сердцу в пустоту,
Когда внезапно чувствуешь во рту
Вкус крови пьяной?



В метро

Ласкают ливни. Тянет из лесов
Теплом и мраком, как из толстой шубы.
Кровь накипает. Зыркает заря.
Сквозь всю весну проходишь ты, чужачка.
Чулок по струнке. Там, где он исчезнет, -
Меня там нет. Вздыхаю на пороге:
Цветок тепла, твоя чужая влага.
О господи, какой подвижный рот!
Мозг розы, кровь морей, небесный сумрак,
О грядка, как твои струятся бедра
По лестнице, где ты сейчас идешь.
Прошла; и то, что скрылось под одеждой, -
Лишь белый заверь и запах немоты.
Мосластый мозг грызется с грозным богом.
Я по уши в уме. О, лепестками б
Взорваться колбам плоти и пролить
Все, что кипело, пело и хрипело.
Устал. Измучен. Я хочу уехать.
В шагах ни капли крови. Птичье царство.
Потоп и тени. Счастье - умереть,
Но не сейчас, - в распаде синя моря.



Плоть

Трупы.
Один подносит руки к ушам.
Что такое? На мой обогреваемый стол?
Потому что старый, да? Потому что толстый, да?
Детский труп тебе в душу!
Чтоб тебе золотые зубы по одному повыдергали!
Лежи где лежишь!
На льду!
Вспыхивает спор.
Беременная скулит. Мужик урезонивает:
Пупком в потолок уперлась, что ли?
При чем тут я? Ну, промазал клеем твою щель.
Так это ж не я, а мой хрен.
С него и спрашивай.
Все восклицают: верно! совершенно верно!
Блевать на них! срать на них! гнать отсюда баб!
Жирные дряни! по девять месяцев вынашивают
Отпрыска.
А мужик, он прыснет - и все.
Какое на хрен благородство?
Какой сосать им выпивон?
Мы потеряли первордство.
Кто помер - наново рожден.
(Приникают к окнам подвального морга и орут на улицу)
Калеки! слышите, собаки!
Пора припухнуть в полный цвет!
Белеет мрамор на Итаке
И море манет, как минет!

О нас вспомните, о гномы
И лилипуты всех мастей!
Не обессудьте: не говно мы,
Процеженное от страстей.
(Мужик выскакивает в проход)
Разрушим серые своды небес! Устремимся на север!
Все - прахом. Все - на хер. Грядущее никому не ведомо.
Не суйте в борозду: она только этого и ждет.
Изводите семя. Буравьте себе новые дыры!
Зачинайте себя сами!
Грядущее никому не ведомо.
Мозг - это тупик. Почуять камень дано и зверю.
Камень он и есть камень. Но что кроме? Слова? Хрен!
(Да и мозг у него не лучше)
Клал я на свой мыслительный орган!
Слова выбляднули меня на свет.
Блевать собственным последом!
Разрушим серые своды небес! Устремимся на север!
Погасим солнце, обтешем землю в брусок -
Или она или мы.
Некогда море было прекрасно. Дали взывали.
Каскадами фонтанов струил кровь благодатный сон.
Звери выдали нас Богу -
Зашьем веки, вычерпаем черепа,
Вспорем шею... вставим в горло букеты...
А теперь подумайте о жопе... вот оно истинное:
Дикое, пестрое, глубоко внедренное
Возвращение в прямую кишку...
(Другой мужик похлопывает его по плечу)
Однако, дружище! пожалуйста, успокойтесь.
Вот вам ваши шлепанцы
И прошу ко мне,
На мое одинокое ложе.
Детский голосок:
Милый, милый господин служитель морга!
Только не в этот темный гроб.
Сперва этого старика! А мне хотя бы полосочку света!
Так всегда -
И настолько непоправимо. -
Лучше уж завяжите мне глазки.
Крики:
- Ты, буржуйская дохлая гадина,
Нечего облокачиваться на мой саркофаг!
Сам бы обзавелся кедровым,
А раз пожидился, то и не лезь!
Вот сейчас золоченым гвоздем
Тебе в копчик!
Мужик:
Дети мои, такое спускать нельзя!
С нами обращаются не по-людски!
Мне, к примеру, зашили мозг
Под ребра.
Что же мне им теперь - дышать?
Разве так восстанавливается кровообращение?
Раз надо, значит надо. Но надо как надо, а не как попало.
Другой:
Ничего себе! Я прибыл в сей мир
Гладким, как яйцо,
А что получилось сейчас?
Эй, кто-нибудь, будьте так добры
Выскребите мне говно из подмышечной впадины!
И аорта не обязательно должна торчать
Из заднего прохода,
Как будто у меня геморрой!
Самоубийца:
Заткнитесь, плебеи! чернь! подонки!
Мужчины, волосатые и похотливые, бабы-звери трусливые и подлые!
В дерьме жили -
В дерьме и подохли.
А я вот воспарил, как молодой орел.
Застыл, обнаженный, застыл, залитый
Звездным светом и зазвеневшей кровью.
Отрок:
Рычу: раскройся, дух!
Мозг разлагается в том же темпе. что и задница.
Кишка цепляется за кишку,
Кишка ориентируется на мошонку.
(Набрасывается на соседний труп)
А вот этому праведному покойничку
Я еще раскрою череп. - Извилины наружу. - Опухоль!
Опухоль, не тронутая распадом!
Уж не эта ли опухоль и есть Господь Бог???

Венец творенья весь исходит ржавью.
Речь размягчилась. Мысль перекрутила
Свои веревочки... гниение и распад...
А плоть все изрыгает лужи ярости:
Вот эта мерзость грезила о Боге,
А та блевотина - о счастье и любви...
Ни чести, ни отечества отныне...
Швырни сюда с помойки дохлых псов -
Точь-в-точь, как мы... они запахнут... нами...





голосуй за сайт!

разделы:
главная
концепция
FUCK
библиотека
* true art
MIND
музыка
ссылки
контакт
гостевая

промо
- DeadChannel.Ru -
- МП44 -
- DeadMologa -

©2001-2007 Constructed by Дыворлов
  exec time: 0.00 secs. GZIP applied
тотальный андеграунд: взгляд в индустриальную, киберпанк и другие контр-культуры в поисках Правдивого Искусства... Концепция и Идеология